vcou

Переворот или революция?

poster-1957hСегодня многие говорят, что, мол, после свержения царизма была Февральская революция. Однако после свержения временного правительства наступил, мол, Октябрьский переворот. Это клише было насколько навязчивым, что даже закрепилось за многими лидерами большевизма.

Однако, что в действительности было? Явления стоит рассмотреть в отдельности, поскольку картина в принципе как раз таки свидетельствует о том, что первое – это переворот, а вот второе как раз таки революция.

Известно, что с 1905 года власть пошла на самые разные уступки, правда, достаточно медлительно. Вначале дума «правительственная», затем околооппозиционная, ну а потом пошел спад революции, а оппозиция де-факто игнорировалась. Война, ясное дело, ситуацию ухудшила, поскольку появилась уже реальная возможность самой настоящей революции, - революции, которая невыгодна ни для империализма, ни для высшего класса, ни для реакционной аристократии, ни для иностранных фирм, коих тогда было достаточно много в Российской империи.

Очевидно, что крах царизма был обусловлен в первую очередь желанием высшего класса «затормозить» революцию. Именно поэтому т.н. Февральская революция заключалась в том, что царь попросту подписал бумагу о том, что он больше не царь, а правительство возглавили фактически те же самые чиновники (они же и попросили царя подписать бумагу). Совершенно очевидно, что такое событие никак не похоже на революцию, учитывая тот факт, что все действия царизма были продолжены, в том числе и война.

А бюрократия, которая трудилась на царизм, сохранила свое положение. Вместе с царем покинули свои кабинеты лишь самые упертые фанатики и яркие представители, все остальные тут же приспособились. Церковники, которые были чем-то вроде чиновников, с радостью восприняли перемены, и стали восхвалять временное правительство и осуждать царя. Понятно, что их положение сохранилось в полной мере, зарплату им выплачивали.

Соответственно, что это, если не переворот? Временное правительство никогда не было легитимным в глазах простого народа, поскольку ничего, по сути, не меняло, а лишь занималось популизмом, претендуя на реформы. Его никто не выбирал. Долгое время вообще всерьез рассматривалась возможность того, чтобы заменить Николая IIдругим «самодержцем».

Тут есть своя логика, ввиду того, что революция была уж очень ожесточенная, и в любое время народ в действительности мог взять власть, т.е. скинуть всю бюрократию. А тут вдруг царь подписывает указ, и никого скидывать не нужно. Люди сохраняют места, капиталисты – капиталы. Это логика переворота, а не революции.

В дальнейшем временное правительство видоизменялось образно, но, по сути, никогда не менялось. Это всегда было нелегитимное собрание царских чиновников и «официальной оппозиции». Со временем они смогли привлечь и мнимых радикалов, но и они, заседая в кабинетах, не решились пойти на реформы, и быстро стали самыми ярыми государственниками.

Конфликт с большевиками начался скоро, но изначально только идеологический. Все сумели «договориться», но большевики были бескомпромиссны, а в начале февральских событий и бесперспективны. Влияние было слабое, а идеология, до приезда Ленина, прямо-таки неопределенной. До апрельских тезисов большевики не могли выступать как независимая сила, а поэтому в «Правде» Сталин, Каменев и некоторые другие большевики писали статьи о необходимости поддерживать временное правительство. Правда, затем они меняли позицию.

Апрельские тезисы Ленина изменили правила игры, поскольку Ленин все понял достаточно верно. В марксизме такая возможность рассматривалась уже давно Энгельсом:

«Мне думается, что в одно прекрасное утро наша партия вследствие беспомощности и вялости всех остальных партий вынуждена будет встать у власти, чтобы в конце концов проводить все же такие вещи, которые отвечают непосредственно не нашим интересам, а интересам общереволюционным, специфическим и мелкобуржуазным; в таком случае под давлением пролетарских масс, связанные своими собственными, в известной мере ложно-истолкованными и выдвинутыми в порыве партийной борьбы печатными заявлениями и планами, мы будем вынуждены производить коммунистические опыты и делать скачки, о которых мы сами отлично знаем, насколько они несвоевременны»

Впрочем, власть в действительности выбора не оставила. Решающим моментом в истории были «Июльские дни», когда, хотя и антиправительственную, но демократическую и мирную демонстрацию большевиков – разогнали силовыми методами в духе царизма (казаки и армия). Тогда же начались преследования большевиков, настоящая травля и погромы, уничтожалась печать, сажали и судили членов партии.

Так что отныне большевики стали реальной оппозицией власти, которая с каждым днем все больше походила на царизм. Важно отметить, что у большевиков отняли право выступать идеологическим оппонентом ВП. Именно этот момент в истории большевизма был ключевой, поскольку теперь, после ожесточенных гонений и травли, они стали восприниматься в народе как герои. Их лозунги (в т.ч. антивоенные) подхватывали все широкие массы. Партия во время гонений росла стремительно (особенно в Петрограде и Москве).

Вскоре большевизм проник в армию, и ситуация стала неотвратимой. Особенно, когда самые ярые контрреволюционеры решили воспользоваться ситуацией, то большевики мобилизовались против Корнилова, но не за временное правительство, а уже просто против «меньшего зла». После временной ликвидации угрозы, большевики стали чаще отвечать на выпады ВП.

Ведь именно тогда изобрели мифы о том, что якобы Ленин и большевики – агенты немцев, что они не патриоты и враги народа. Важно сказать, что тогда во ВП были и эсеры, и меньшевики, и все прочие. Т.е. они принципиально не видели в большевиках политических конкурентов и отказывались им давать слово в легальной политике, т.е. они не оставили никакого выбора, кроме активного сопротивления.

В итоге революция была обусловлена объективными факторами, и прошла очень быстро и бескровно. Однако теперь большевики фактически не могли действовать иначе, кроме как сопротивляться попыткам захватить власть обратно или даже реставрировать царизм. Их задача – защита революции. Понятно, что передача власти их основным оппонентам была невозможна, ввиду того, что те, пока находились у власти, преследовали большевиков, уничтожали их право на самовыражение, громили их печать. Конечно, затем они просили «равных», но почему большевики должны были давать им «равные права», когда те не только устраивали травлю, но и присоединялись к казакам, реакционным генералам или интервентам Антанты?

Что же было в итоге? Революция, причем не просто революция, но социальная революция. Кабинет правительства был полностью обновлен, реформы в действительности были реализованы в первые годы. Более того, крестьянскую реформу реализовывали по проекту эсеров, которую те так и не реализовали, пока находились у власти, а лишь лгали о том, что, мол, «скоро, скоро».

Важно отметить, что переворот ничего не меняет. Фактически признак переворота – это незыблемость государственного строя. Просто одни люди заменяются другими. Но суть остается прежняя. Реформизм – это когда режим остается, но происходят реформы (эволюционные), которые должны улучшить или стабилизировать положение. А вот социальная революция меняет способ производства и общество (в т.ч. культурная революция). Фактически именно это мир и наблюдал.

Поэтому октябрьская революция – это социальная революция, а не переворот. Кто бы как не относился к событиям, но произошел реальный переход во всех смыслах этого слова. Изменилась социальная и экономическая политика. Традиционное общество стало индустриальным. Сырьевой придаток запада стал мировой державой. Социальная мобильность общества - реальность, а не лозунг. Перемены очевидны даже принципиальным противникам, и назвать все простым переворотом - нелепо.