vcou

Революция 1917: историческая перспектива

lenin revoltЯсное дело, что когда события предвещали скорую развязку, были еще сохранены надежды на мировую революцию, на истинное освобождение пролетариата по всему миру (или хотя бы в большей части развитых стран). После победы России, ждали незамедлительной победы в Германии, Англии, Франции, а затем и США.

Но этого не произошло. В действительности не было никаких объективных предпосылок революции социалистической «по Марксу». Поэтому произошли уникальные процессы в истории, которые стоит еще изучать и изучать. В частности, основные буржуазные преобразования, но без буржуазии. Уникальная модель общества без рынка капиталов.

Споры вокруг революции 1917 года не закончены. До сих пор изучают ее причины, истоки. Рассматривают общественный строй СССР, развитие отраслей, а в особенности причины распада. Как это можно объяснить точно? Окончательное поражение коммунизма или закономерный итог? А может, как говорил один известный либерал, «конец истории»?

Стоит всегда помнить, что в СССР так не был «построен» социализм. Поэтому модель общества в действительности была уникальная и специфическая. Вероятно, там были различные элементы других моделей. В частности, многие вопросы объясняет теория Троцкого о «деформированном рабочем государстве».

О том, что такая модель возможна в принципе, да и чем все это может закончиться, догадывался один из основателей марксисткой теории Энгельс. Он обрисовал ситуацию очень точно заранее:

«Мне думается, что в одно прекрасное утро наша партия вследствие беспомощности и вялости всех остальных партий вынуждена будет встать у власти, чтобы в конце концов проводить все же такие вещи, которые отвечают непосредственно не нашим интересам, а интересам общереволюционным, специфическим и мелкобуржуазным; в таком случае под давлением пролетарских масс, связанные своими собственными, в известной мере ложно-истолкованными и выдвинутыми в порыве партийной борьбы печатными заявлениями и планами, мы будем вынуждены производить коммунистические опыты и делать скачки, о которых мы сами отлично знаем, насколько они несвоевременны. При этом мы потеряем головы, - надо надеяться только в физическом смысле, - наступит реакция и, прежде чем мир будет в состоянии дать историческую оценку подобным событиям, нас станут считать не только чудовищами, на что нам было бы наплевать, но и дураками, что уже гораздо хуже»