Дореволюционные конвульсии церкви

fdsg4wyh35u54j64j6j6В обществе назрел кризис задолго до революции в 1917 году, и, понятно, что церковники это замечали. Они не могли однозначно оценить все это, поскольку, с одной стороны, кризис – это хорошее время для церкви, поскольку вера в такие периоды должна расти, а, с другой стороны, не исключается, что этот кризис может стать губительным как для государства, так и для церкви.

Ведь известно, что на самом деле многие религии древности исчезали вместе с культами, которые были установлены. Далеко ходить не надо. После «эллинизации» произошел значительный кризис многих восточных культов, которые если не исчезли полностью, то изменились до неузнаваемости.

Дело заключается в своеобразной «гарантии». Государство, пока существует, гарантирует сохранность государственной религии (культа), а культ, в свою очередь, занят идеологической обработкой среди населения, которая сводится в первую очередь к тому, чтобы говорить, что государство, которое существует, соответствует «божественной истине».

В этом смысле православие было настоящей государственной религией, которая держалась в основном благодаря принуждению. Известные статьи в законах Российской империи прямо об этом говорят.

А падение государства, которое уже не отвечало запросам времени, сулило и падение церкви, ведь та, несмотря на явную кончину империи, продолжала до последних дней поддерживать строй, и, понятно, получала за это колоссальные средства. Правда, как только царь отрекся от престола, так церковники тут же отреклись от монархии.

И если в первое время церковникам удавалось «держаться на плаву», поскольку временное правительство было заинтересовано в сотрудничестве настолько, что даже не отменяло господствующую роль православия, то после крушения временного правительства тот культ, что существовал в Российской империи, окончательно умер.

Отдельные лица могут сказать, что это не правда, что православие в действительности сохранилось, несмотря на смену режима. Однако это не совсем верно, поскольку кроме названия от культа почти ничего и не осталось, вся его система была изменена полностью, а церкви раскололись (появились т.н. «живые» и «обновленческие» структуры). В целом все изменилось. И влияние, и даже культовые обряды. Православию черносотенному, которое было характерно для Российской империи в период упадка, пришел конец. В СССР было православие модернистское (в религиозном смысле, что не характерно для православия в целом, учитывая всю историю). Не удивительно, что с крушением СССР началось резкое возвращение к фундаментализму.

В РФ православие, которое отдельные глупцы называют «неизменным», вновь кардинально изменилось, и теперь оно, как и всегда, обсуживает интересы государства, пытаясь мнимо гарантировать «сохранность» оного. Т.е. любые победы государства, если такие и есть, обязательно приписываются, в том числе к православному культу. Ведь священник, возможно, освятил что-то. А вот если поражение или неудача, то всегда можно списать на «волю божью» - удобная и примитивная модель.

Теперь хотелось бы продемонстрировать реакцию церковников на революционные процессы в России, которые по факту, конечно, начались раньше 1905 года. И в данном случае хочется отметить, что открыто этот упадок не демонстрировался. Царю церковники говорили, естественно, что у них все под контролем, что духовность в России такая, что все внутренние враги падут мигом.

И в данном случае хотелось бы процитировать в основном именно церковные издания, которые читали в основном только попы, т.е. они были закрыты от общественности. Издания периода 1902-15 гг., т.е. до революции 1917 года.

Главное признание церковников заключается в том, что:

«Наше общество, не только в верхних, но и в нижних слоях заметно отчуждается от церкви» (Руководство для сельских пастырей, 1902, № 1).

Важно отметить, что в целом это было вызвано экономическими причинами, поскольку повышалось городское население, медленно, но осуществлялась индустриализация, и в целом иностранный капитал, перекупая часто целые деревни для своих нужд, конечно, отодвигал в сторону т.н. «старый уклад». А уклад, впрочем, не заключался в поддержке церкви, а в большей мере отмечался физическим принуждением к церкви.

Более сложная работа для населения (т.е. не только натуральное хозяйство) требовала определенных навыков, а поэтому люди обучались, иногда даже получали скудное, но образование, которое позволяло уже не только рассматривать ситуацию более рационально, чем прежде, когда казалось, что за деревней другой жизни нет. Тем более что это повышало солидарность среди рабочих, и еще не стоит исключать просветительскую работу, которую осуществляли различного рода революционные агитаторы. Т.е. просвещение начинало распространяться более широко, чем ранее. И усваивалось оно лучше, что важно.

Церковники, которые заранее понимали, что раз государство им обеспечивает абсолютный диктат среди крестьян, даже особо и не пытались пропагандировать культ. Ведь были законы, которые запрещали, например, переход из православия в другую религию. Поэтому культ был максимально примитивным, не рассчитанным на «недовольство населения». Хотя недовольства случались еще очень давно. Частенько при крестьянских восстаниях убивали именно попов, т.к. к ним относились в большей мере как к нахлебникам и паразитам.

Когда попы осознали проблему, что даже репрессивные законы, которые обязывают российских крестьян отправлять православный культ, не действуют, они задумались. Например:

«Русский народ ничего не понимает в своей религии... он смешивает бога со святителем Николаем и последнему готов даже отдать преимущество... Догматы христианства ему совершенно неизвестны» (Миссионерское обозрение, 1902, т. II)

И это констатация после 900-летней «работы», т.е. после т.н. крещения Руси.

Забавно то, что как только попы попытались усилить пропаганду именно православия в плане культовом, т.е. распространять библейские истории в народе, то получили еще большую ненависть со стороны населения, поскольку эти истории, очевидно, ни в коей мере не заставляют проникнуться религией. Совершенно очевидно, что это характерно не для всего населения, но в целом верны христианству были лишь фанатики, которые любили целовать мощи, говорить о скором пришествии антихриста, и видеть знамения дьявола, например в луже или черной кошке. Таким людям библия не нужна.

Собственно, до чего довела пропаганда библии среди широких масс:

«Неверие интеллигенции, заразивши сначала средние слои православного народа, ныне уже успело проникнуть до самого дна простого народа»(Приходская жизнь, 1904, №6).

Это не помогло, а только помешало, поскольку невежество и дикие предрассудки начали перерастать в большую опасность.

Выводы церковников нелепы:

«Русский народ малосведущ в религиозных вопросах» (Пастырский собеседник, 1905, № 30)

Т.е. проблема заключается в том, что мало пропаганды. Хотя чем больше, тем становилось только хуже.

Не совсем понятно, а для чего вообще быть «сведущим» в таких вопросах? Люди еле сводили концы с концами, им было не до говорящей змеи и проч.

Примечательно, но церковники замечали безразличие к культу даже со стороны учеников духовных заведений:

«Не подлежит ни малейшему сомнению, что огромная часть нашей светской молодежи и даже часть (и весьма немалая) воспитанников духовно-учебных заведений поражена религиозным индифферентизмом, а иногда и прямым неверием в смысле отрицания главнейших догматических оснований религии. Об этом свидетельствуют более чем равнодушное отношение к церкви, небрежность в исполнении церковных обязанностей, полное нежелание хоть сколько-нибудь считаться с уставами церкви» (Странник, 1905, № 3).

Очевидно, что поскольку Николай II ставил на религию, то многие хотели стать в будущем попами, дабы зарабатывать деньги. В такой переломный момент людям было тяжело особо, поскольку они понимали всю глупость культа, но все же материальная обеспеченность за паразитирование их прельщала. В прошлом же было проще, поскольку невежество было характерно почти для всего населения, а поэтому попы часто не утруждали себя даже образованием, и в целом ничего противоречивого не видели даже в наиболее абсурдных библейских утверждениях.

Из сел поступало все больше характерных вестей:

«Самым большим заблуждением, ярко бросающимся в глаза пережитком, является мнение, что современное село чтит рясу. Нет, эта стародавность миновала, как и многое другое в укладе нашей жизни, И на селе теперь (за редкими исключениями) научились критике, и здесь умеют «переоценивать ценности», и сельчане часто не чтут не только рясы, но и того, что в рясе» (Христианская жизнь, 1906, № 5).
Совершенно очевидно, что даже плохо перенятые лозунги революционных деятелей, направленных против культа, пускай и плохо усвоенные деревенскими жителями, в целом гораздо прогрессивнее, чем механическое отправление культа со стороны попа, который просто изначально знает, что православие держится на штыках Российской империи, а поэтому поп даже и не готовится к спорам. Любого «еретика» он может сдать, и того ждет заточение или каторга. К этому времени этот фактор вполне осознали крестьяне, и поэтому в действительности еще сильнее возненавидели церковь.

Иногда все эти процессы попы забавно толковали:

«По крайней мере, в первые годы своего христианства новокрещенный Василий (Владимир Святославич) не многим чем отличался от язычника Владимира, хотя усердно и выполнял богослужебный культ, вывезенный из Греции. Подданные великого князя, окрещенные славяне, тоже не ушли далее своего вождя: не без сожаления они изрубили свои недавние кумиры, насмеялись над своей прежней святыней, привязав ее, избитую палками, к конскому хвосту, и сейчас же обратились к новой внешности, к только что привезенной обрядности: в ней стали видеть своего нового бога, в ней проявлять свою лучшую веру» (Церковно-общественная жизнь, 1906, № 38).
Интересно то, что сами попы могли в этом винить всех, кроме своих коллег, естественно. Да и сами они ни в чем не виноваты. Подумаешь, паразитировали на государстве всего лишь 900 лет.

Отдельные люди сегодня часто говорят, что православие связано с истиной народной культурой. Забавно, но сами попы это опровергали еще 100 лет назад:

«Чем больше вчитываешься в эти произведения народного духа, тем яснее становится мучительная мысль, что народ наш только по именам и словам знает христианство, но образ его мыслей — вне самого примитивного понимания элементарных истин евангелия» (Миссионерское обозрение, 1914, № 4).
Поп в данном случае рассказывает о сборнике А. Н. Афанасьева «Народные русские легенды».

И в завершение хотелось бы отметить:

«На собраниях нас ругают, при встрече с нами плюют, в веселой компании рассказывают про нас смешные и неприличные анекдоты, а в последнее время стали изображать нас в неприличном виде на картинках и открытках... О наших прихожанах, наших чадах духовных, я уже и не говорю. Те смотрят на нас очень и очень часто как на лютых врагов, которые только и думают о том, как бы их побольше «ободрать», доставив им материальный ущерб» (Пастырь и паства, 1915, № 1).

Т.е. это то, что заслужили служители культа за свою деятельность в течение долгих лет (более 900). Можно ли говорить о пользе этой деятельность? Когда она заключалась исключительно в материальном интересе служителей дикого культа, которые занимались самыми темными делами. Стоит лишь отметить, что на крупнейших православных соборах (вроде стоглавого) постоянно на высшем уровне осуждались пороки священников. И пьянство, и разврат, и ростовщичество, и кумовство. Когда попы возмущаются тем, что население их ненавидит, то разве они сделали хоть что-то для того, чтобы население того времени к ним относилось хотя бы нейтрально? Зная, что эти попы как паразиты буквально обчищали карманы населения и государственную казну.