sgs4g4shshdshfРоссийскую империю можно по праву считать православным обществом во многих смыслах этого слова. Как известно, в стране до 1905 года сохранялись православные законы, которые являлись гарантом духовности. Т.е. если человек отказывается крестить детей – судят, переходит из православия в другой культ – судят и т.д. и т.п.

Сегодня многие думают, что все было настолько идеально, что прямо-таки необходимо возрождать духовность. Однако в действительности, что есть идеал в данном случае? То, что за отказ отправлять какой-то дикий культ можно загреметь за решетку?

Известно, что отправление культа не делает человека лучше, а отправление культа из под палки уж тем более. Да и вряд ли можно говорить о духовности или нравственности, учитывая тот факт, что служители культа всегда преследовали одну цель: личное обогащение. Вряд ли лица с такими ориентирами способны позитивно преобразовать общество.

В любом случае стоит все-таки обратить внимание на нравственность того общества. И дети в данном случае – отличный пример. Мы слышим о духовности прошлого и о бездуховности современных детей. Соответствует ли это действительности?

Итак, для начала стоит сказать, что судить детей в Российской империи можно было с 10 лет. Наиболее частые преступления несовершеннолетних: среди девочек – проституция, среди мальчиков – кражи.

С 1898 по 1907 гг. 4047 детей были помещены в колонии, а 8442 – в тюрьмы. Детская преступность с каждым годом росла. Например, с 1901 по 1910 обычная преступность выросла на 35%, а детская на 112%.

Источник преступности понять можно. Родители ими не занимались из-за сверхзанятости, а порой и еды не было никакой. Ведь очевидно, что кражи и проституция не могут быть от хорошей жизни. Дети в большинстве своем работали, и ими никто не занимался. Да, стоит отметить, что дети регулярно должны были посещать церковные службы, дабы получить уроки нравственности, после чего можно заняться кражами или проституцией. Особых противоречий тут не было.

Примечательно, что на конец XIX века из 100 несовершеннолетних различные преступления против собственности (по тем законам) совершали 68,7% лиц мужского пола и 18,2% женского. Причем преступность постоянно росла.

Власть не могла отвечать на вызовы постольку, поскольку сама загнала общество в такие рамки. Чиновники искренне считали, что мелкие эксцессы – не страшно. Главное, что система находится в рабочем состоянии. Церковники обсуживали интересы государства, а в остальном работали полицейские, а чаще даже военные.

Система к этому периоду уже была буржуазной, и в стране работали иностранные компании (например, нефть добывали шведы из «Нобель»). Данные компании, коих было с конца XIX века очень много, активно использовали дешевую рабочую силу (крестьян). Понятно, что никаких прав в такой системе не было. Все было так, как захочет начальник. Был и детский труд, и работа без выходных, и задержки выплат.

Зато царская власть могла рассчитывать на дивиденды от этой деятельности. Ясно, что дивиденды недостаточные для развития всей страны, но вполне отвечающие интересам правящего класса. Этими деньгами можно было оплачивать работу чиновничьего аппарата, который разрастался, и даже услуги попов и полицейских.

Однако итоги всем известны, поскольку страну таким образом буквально «доводили до ручки». Правящие элиты надеялись на то, что ситуацию можно сохранять вечно, однако, понятно, это наивно.

Невежественному населению не только проповедовали слово божье, но и буквально вручали алкогольную продукцию. Вероятно, власти надеялись на то, что все-таки уж лучше алкоголики, чем бунтовщики. Поэтому алкоголь на закате Российской империи распространялся широко среди несовершеннолетних.

На первом Всероссийском съезде по борьбе с пьянством отмечалось:

«у детей встречается гораздо чаще, чем это принято думать… 90% пьющего населения начинают обучаться употреблению спиртных напитков в юные годы»

Важно сказать, что в ту пору в основном потребляли водку. Она распространялась широко и была дешевой. На съезде (который проходил в 1909-10 гг.) также отметили, что в Петербургской школе из 43 опрошенных детей от 8 до 11 лет водку употребляли 37 человек.

В тот же период на Всероссийском съезде по семейному воспитанию проблему не могли проигнорировать:

«из 182 мальчиков, в возрасте от 8 до 13 лет, со спиртными напитками были знакомы 166, причём 151 из них пили водку систематически. Некоторые заявляли, что могут выпить до 3-х рюмок сразу с удовольствием, и пьют, потому, что «хорошо в голове шумит». Из 159 девочек в возрасте от 8 до 15 лет, пили 149, т. е. 93,7 %, из них некоторые «ежедневно», другие «уже давно», третьи «бывали пьяны»

Видимо, власть считала, что таких проще контролировать. Отчасти это правда, однако в критический момент, когда не получается поддерживать даже такую ситуацию, все это может выйти боком.

Интересный пример из того же периода описал доктор Б. Бентовин:

«Посетив однажды ночью года три тому назад «с обходом» несколько трущобных квартир знаменитой Вяземской лавры, я был поражён в одной из смрадных комнат такою картиной: посреди комнаты буйствовало – буквально буйствовало – крошечное, худосочное дитя: девочка лет 6–7 ругалась самыми скверными, непотребными словами, изгибала своё дряблое тельце в самые рискованные, неприличные позы. Когда мы неожиданно вошли в комнату, гул стоял там от смеху. Надрывались пьяные мужчины и женщины этой клоаки, «шутки ради» подпоившие малютку и, вероятно, отравляющие её так, систематически, ежедневно. Ужасная картина, которую я никогда не забуду»

Эпидемия охватывала около 90% детей. Собственно, о какой духовности можно говорить в обществе, где практически каждый ребенок – алкоголик? Есть ли что здесь «возрождать»? Особенно для власти, которая знает, чем такие опыты заканчиваются. Да, все эти дети, видимо, были под влиянием церкви, формально чтили царя, отмечали праздники империи, а между делом пьянствовали и нарушали закон одновременно. Противоречий тут не было, в этом власть видела компромисс для сохранения нынешнего состояния. Царь повторял за Людовиком: «государство – это я», а чиновники: «после нас хоть потоп».

Важно отметить, что чуть ранее правила были несколько иными. К примеру, Толстой в романе «Воскресение» описывает типичный случай, как крестьяне избавлялись от своих детей. Рождается ребенок, приходит поп – крестит. Затем ребенка переносят в сарай и ждут, когда тот умрет, дабы поп сумел его отпеть. Т.е. в данном случае заработает только поп. Отдельные индивиды, возможно, считают подобный метод гуманнее, чем аборт.

А еще раньше людей так и просто продавали на рынке или через газетные объявления. Вот, собственно, и духовность, которую некоторые индивиды так хотят возродить.

Вывод такой: церковь не в силах ни на что повлиять, и способна поддерживать совершенно любой уклад, каким бы он ни был. И вопрос здесь заключается в том: а для чего тогда нужна эта непонятная свора? Толку ноль. Лучшее, на что могут рассчитывать граждане любой страны от этих замечательных персон, - что от них не будет никакого вреда. Ясно, что если в стране успехи, то церковники любят себе это приписывать, однако в действительности, конечно, это не более чем самореклама.

   

АПА1