Роль монастырей в Российской империи

je43-93u9yjsdhjls940hj4Совершенно очевидно, что в Российской империи религия использовалась в качестве государственной идеологии. Основная задача православного культа – сдерживание масс от бунта. Собственно за это попам и платили деньги, а также включили в законодательно пункты, которые защищали монополию православия.

И если что-то в данном случае понять можно (при всем неприятии к шарлатанству), то не совсем ясно то, а для чего нужно было так много монастырей, для чего их содержали как попы, так и чиновники. Собственно, какая с этого может быть выгода или же это простой бонус?

Понятно, что только дурак поверит в то, что монастырь – это исключительно место отправления религиозного культа для аскетов, психопатов и проч. замечательных людей. Важно помнить, что фактически для того, чтобы продвинуться по карьерной лестнице для попов, необходимо хотя бы формально быть вначале монахом.

Т.е. есть черное духовенство, а есть белое. Белое – это простые попы, которые уже дальше не продвинуться (т.е. простой поп не может стать митрополитом или патриахом, к примеру), а вот черное – это монахи. Любой архимандрит, митрополит и даже патриарх должен быть вначале монахом, и поэтому любые церковники, которые желают продвинуться в карьере, должны пройти обряд «пострижения» в монахи.

Т.е. все эти церковные бонзы, разъезжающие на иномарках, формально являются теми же монахами. Монастырь в церковной среде часто используется лишь в качестве некоей «ролевой игры» для особо предприимчивых особ, хотя никаких особых знаний это и не прибавляет. Примечательно, что содержать все это дело было уж очень затратно для правительства, поскольку монастырей в Российской империи было очень много, и по сути те лица, что там обитали, были в большинстве своем обыкновенными паразитами.

Стоит отметить, что сам монастырь в истории проходил через различные стадии развития. В частности, ранее (т.е. до Петра) там было полноценное феодальное хозяйство, т.е. монастырям могли принадлежать целые деревни, и в целом монахи могли участвовать в экономике так же, как высшие представители власти, притом что нравственностью или образованностью они особо не отличались.

В период правления Грозного деятельность монастырей была несколько ограничена (т.е. было запрещено расширение), затем при Петре многие земли были секуляризированы, а при Екатерине данный процесс был завершен. В каком-то смысле высшие классы в обществе просто «приватизировали» многие богатства монахов, которые, впрочем, не были заработаны честным трудом.

И в данном случае хотелось бы отметить роль монастырей тогда, когда фактически все рушилось, т.е. до революции 1917 года. В данном случае будут приведены слова попов, которые растеряли часть привилегий (после 1905 года), и поэтому рассуждают даже в чем-то «критически», хотя между собой, т.е. не вынося сор из избы.

Во-первых, монастыри долгое время использовались в качестве мест заключения. Причем, что важно, чаще всего туда попадали политические деятели (оппоненты самодержавия), а также «еретики». Где, понятно, их не учили «истиной вере», а попросту способствовали физическому и психическому уничтожению любой личности, содержа людей в ужасных условиях, дабы на выходе был уже не народоволец или какой-нибудь протестант, а просто сумасшедший.

Публицист-этнограф Пругавин указывал, что:

«Ссылка в монастыри в прежние времена производилась у нас на Руси в самых широких размерах и притом за самые разнообразные преступления»

Немного истории:

«Ссылка в Соловецкий монастырь религиозных преступников широко практиковалась уже в половине XVI столетия, в царствование Иоанна Грозного. Затем, в течение XVII, XVIII и первой половины XIX столетия тюрьма Соловецкого монастыря нередко была переполнена заключенными»

«В XVI — XVIII столетиях, весьма многие из наших монастырей играли роль государственных тюрем для заключения в них всех наиболее важных преступников не только против церкви и религии, но и против государства и правительства, против общественной нравственности и т. д.»

Т.е. монастырь использовался государством не только в том смысле, что это некая ролевая игра для попов, дабы те росли по карьерной лестнице, но также и тюрьма, причем для самых «опасных» преступников – оппонентов государственной политики или же идеологии.

Теперь о содержании заключенных:

«Процент психических заболеваний среди монастырских узников — огромный. Если бы психиатры получили возможность исследовать духовное состояние лиц, просидевших в монастырских тюрьмах 10, 15, 20 лет, то можно быть уверенным в том, что среди этих несчастных они нашли бы очень немногих лиц, психически здоровых»

«Измученные разнообразными пытками, дыбами, избитые нещадно кнутами и батогами, с вырванными ноздрями, с отрезанными языками, они отвозились в Соловки или же в другие «дальние монастыри» и запирались там в сырые, темные, холодные погреба, называемые тюремными кельями. Здесь они обрекались на вечное одиночество, на вечное молчание, нужду и горе. Казалось, что после ссылки о них совершенно забывали, их вычеркивали из списка живых людей. И действительно, чаще всего только смерть избавляла несчастных узников от дальнейших страданий, только могила успокаивала их измученные тела» (Пругавин А. С. Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством. М., 1905).

Вот, собственно, и лучшее средство для «защиты чувств верующих» в ту пору. Вначале человека избивали, а затем на долгие годы просто оставляли в «одиночке» со скудным питанием. А что там происходило на самом деле, т.е. что делали монахи с этим человеком, сложно сказать. По большому счету эффект подобных «исправлений» всегда был одинаков. Если школа учит человека, то в монастыре занимались чем-то обратным, причем хорошо занимались, что никакая реабилитация не поможет. Просто запрещено «много думать», вот и все тут.

Отдельные попы – видимо конкуренты – иногда даже возмущались тем фактом, что в монастырях был бизнес:

«Тот факт, что мамона в наше время — предмет преимущественного поклонения в наших монастырях... У нас 697 монастырей имеют около полумиллиона десятин земли, причем некоторые монастыри в отдельности имеют угодья, измеряемые большими тысячами десятин... Монастыри строят помещения специально для аренды мирян, которые снимают эти помещения под лавки, магазины, жилые квартиры и даже под трактиры, не говоря уже о гостиницах для богомольцев, которые тоже дают монастырям большие доходы» (Церковно-общественная жизнь,1906, №42).

Видно, сколько плюсов для церковников от такого, казалось бы, сомнительного строения. Поэтому при «возрождении духовности» не забывают и о восстановлении или строительстве монастырей, поскольку и современная РПЦ желала бы вернуть «утраченное».

Но после событий 1905 года межу попами и монахами частенько разгорались споры, поскольку, видимо, в сложившейся ситуации («либеральный» манифест, сокращение законов о наказании за «преступления» против церкви и т.д.) лучше приспособились именно монахи, а не попы. Так что попы стали частенько обличать своих коллег:

«Куда же идут средства, так тщательно стяжаемые монастырями? Какая конечная цель изобретательности настоятелей монастырей по части приобретения? Благотворительность? Школы? Больницы? Приюты? — Ничего подобного! Ни один монастырь не приобретает исключительно для благотворительных целей. Ни для кого не тайна, что наши монастыри благотворят грошами и только для приличия, стяжания же их идут отчасти в пользу братии, непосредственно в их карманы (в необщежительных монастырях), а отчасти на великолепие храмов, устраиваемых для молящихся из мирян, на высокие колокольни и доброшумные колокола»(Церковно-общественная жизнь, 1906, № 42).

Стоит отметить, что, говоря о благотворительности, поп имеет в виду то, что мало белому духовенству денег перепадает. Стоит отметить, что временное скверное состояние монастырей (в период Петра) было похоже на это. Только в монастыре бы хотели, чтобы церковники им помогали, но те, понятно, не особенно стремились к этому.

Были даже такие радикальные заявления:

«Монастыри существуют теперь на Руси только для того, чтобы питать грешную плоть собравшихся в них иноков; а иноки увеличиваются в своей численности потому, что сытое кормление без особенных забот и трудов, без недостатков и лишений всегда будет привлекать к себе бесконечные ряды тунеядцев»(Церковно-общественная жизнь, 1906, № 44).

Как будто то же самое нельзя сказать о церкви. Поп недоволен, что выделяют средства и тем тунеядцам, и этим. Он бы хотел, чтобы государство выделяло средства только одной категории тунеядцев, а другую можно бы и ликвидировать, прямо как в протестантских странах.

И напоследок:

«Мы смело должны признать за монастырями самый низкий религиозно-просветительный уровень... Обрядность монашествующими возводится в степень догмы, и за ними монастыри не видят истинного благочестия... По части вероучительной монашествующие (за самыми редкими исключениями) сущие профаны, незнакомые с самыми элементарными религиозными сведениями»(Церковно-общественный вестник, 1914, № 18).
Стоит отметить, что это сказано через сотни лет после т.н. крещения Руси. Впрочем, и сама церковь не была просвещенной. Самое примечательное, что наиболее образованные попы, которые прекрасно знали и писание, и культовые обряды, и даже внутрицерковные правила, жили в СССР.

В Российской империи это все знать было не обязательно постольку, поскольку государство считало православие частью своей идеологии, и поэтому провозглашало, что православие – истина. А кто против, того ждут веселые годы в застенках монастыря с последующей потерей разума. Понятно, что были те, кто понимал догмы, но в основном это были высшие церковники, которые на каждом крупном церковном соборе сильно ругали мелких попов и монахов за незнание культа, но никаких особых действий по исправлению не предпринимали.