fd6565i5rshsrfhsrjДля многих людей т.н. крещение Руси - это величайшее событие в истории России. Однако что же оно представляло собой на самом деле, какой был смысл в крещении, и какие выгоды для себя искали правители земель, принимая именно православный культ?

Совершенно ясно, что для правителя важнее всего вовсе не «духовность», а именно контроль над массами, причем массы в древней Руси были уж очень разрозненными, и именно Владимир (а также некоторые князья до него и даже его бабка) пытался решить эту проблему.

Во-первых, на территории не было единого языческого культа. Фактически были совершенно разрозненные племена, которые могли отправлять различные культы, и в целом все это контролировать было сложно. Сложно было собирать деньги, организовывать представительные пункты и т.д. и т.п.

В какой-то мере во многом был хаос, и ситуация в ту пору уже «созрела» для того, чтобы как-то все это дело контролировать. И к слову, это повторяет во многом опыт Римской империи.

Как известно, Римской империи принадлежали многие страны, и подданные (рабы, бедняки), как правило, отправляли своеобразные культы. Уже даже не местные, а скорее «сборную солянку», т.е. могли взять что-то от греческой философии, что-то от традиционного культа и т.д. и т.п.

Все это закончилось т.н. «пантеоном», т.е. местом, где поклоняются всем богам. Это была не совсем удачная попытка Римской власти «обуздать» религиозный фактор, т.е. заставить даже национальную религию захваченных народов работать на римское правительство. Это был сложный и очень затратный эксперимент. По большому счету работал он частично, поскольку ни в коей мере не выражал интересы большинства, да и не было четкой структуры.

Т.е. было много богов, мол, верь во что хочешь, но знай, что Рим поддерживает все это дело, и организовывает для тебя подобные точки отправления культа. Этого, естественно, мало, и люди во многом даже оскорблялись, чем становились явными сторонниками нового культа.

Примерно в это время и появилось христианство, которое тоже собрано по кусочкам. Т.е. там есть элементы иудаизма (традиционные), иудейского сектантства (общины ессеев, к примеру), язычества, греческой и восточной философии и т.д. Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать сочинения Филона Александрийского, который объединял иудаизм и философию, и получалось нечто похожее на христианство, но до самого христианства.

Вообще же первые христиане были не похожи на современных, у них было очень много евангелий, часто слишком противоречивых, что в итоге пришлось прямо вмешиваться в культовый процесс.

Как известно, приметили христианство именно в Риме, причем особенно отличился император Константин, который не только признал христианство как равный культ, но также затем способствовал, чтобы христианство стало государственной религией, а затем и организовал крупнейший собор, где культ приводился в систему догматичную.

Т.е. где появились четкие правила, где выяснили: какие догматы верны, а какие нет; какие евангелия истины, а какие ложные и т.д. и т.п.

В итоге получилась именно политическая религия/идеология, которая работала на интересы властных элит (а они участвовали в ее составлении). Поэтому не удивительно, что в евангелие были включены пункты, что «любая власть от бога», что раб должен повиноваться своему хозяину, несмотря ни на что, иначе он не может считаться христианином и т.д. и т.п. А вот иные евангелия, которые призывали евреев к бунту, которые отказывались подчиняться власти, конечно же, исключались как еретические. А те лица, которые вступали в споры по этому поводу, тут же ликвидировались (на ранних христианских соборах часто решались споры именно при помощи ликвидации оппонентов).

И в итоге получилась действительно «конфетка». Это уже были не те лица, которые собирались в стаи и атаковали язычников или даже правительство. Это не бунтовщики, которые были готовы умереть, зная, что в скором времени вернется Христос. В начальной версии христианства сохранялась вера в то, что пришествие наступил слишком скоро, и именно при помощи этих официальных соборов этот пункт максимально исключили, хотя в целом не отказались. Просто дату «отодвинули» на неопределенный срок (первые христиане предсказывали «конец» чуть ли не каждый год).

Получается, таким образом, что главная цель раба, крепостного и в целом угнетенного – попасть в рай. А для того, чтобы туда попасть, конечно, необходимо «терпеть» и слушаться любых правителей: будь то власть, хозяин, помещик и т.д. И в целом в какой-то период это работало, хотя никогда на 100%, поскольку властям всегда приходилось подкреплять «правоту» христианства именно при помощи аппарата насилия, т.е. любые противоречия христианскому культу карались. В ранний период очень четко следили за тем, чтобы люди не пропускали ни служб, ни иных обрядов, связанных с культом. Причем могло быть так, что сам человек их совершенно не понимал.

И тут стоит также отметить, что абсолютное соблюдение культа в большей мере касалось именно угнетенных, т.е. политическая элита могла себя ассоциировать с христианством лишь формально, и в целом история говорит о том, что элита, как правило, практически всегда имела несколько иные взгляды на религию. Т.е. в большей мере воспринимала ее как инструмент сдерживания масс, а не как «несомненную истину». Ведь не правители служили религии, а, наоборот, попы служили правительству и постоянно подстраивались под ту или иную социально-экономическую систему.

Лучше всех на этот счет высказался Наполеон, который восстанавливал влияние католицизма после Великой французской революции:

«Я вижу в религии не столько таинство воплощения, сколько таинство общественного строя. Она вносит в мысль о рае идею равенства, которая спасает богатых от резни со стороны бедных»

Примерно то же самое происходило и на Руси. Причем с Римом тут полная аналогия. Известно, что вначале Владимир также организовал некий пантеон, т.е. он пытался создать религию, которая бы отвечала интересам всех племен, дабы контролировать весь этот процесс. Но поскольку отсутствовала четкая система, то многие воспринимали в целом все это негативно, да и не было достаточных ресурсов для того, чтобы реализовать какую-то глобальную идею прямо-таки разом. Поэтому и пришлось брать «готовое».

Совершенно очевидно, что выбор в пользу именно Византийской модели был из-за торговых отношений, от которых зависела экономика. Известно, что торговали так же и с арабским миром, однако все же большая зависимость была именно от Византии. Очевидно, что если бы речь в ту пору шла об иной стране в плане торговли, то был бы выбран культ, который можно использовать с наибольшей экономической выгодой. Т.е. выбирать католицизм именно в тот период было бы бессмысленно (тем более что выбор был сделан до раскола христианской церкви на православие и католицизм, который произошел в 1054 году), равно как и какой-нибудь языческий культ.

Другое дело, что сама идея о «награде в вечной жизни» за «терпение» всегда привлекательна для правителей, которые не особенно-то стремятся к «терпению», но зато очень рады, когда их слуги следуют подобным заветам. Как говорит Энгельс:

«Всякая религия является не чем иным, как фантастическим отражением в головах людей тех внешних сил, которые господствуют над ними в их повседневной жизни,— отражением, в котором земные силы принимают форму неземных»

Впрочем, несмотря на невежество многих в ту пору, крещение не прошло гладко – скорее вульгарно. Поскольку все сделано было резко. В буквальном смысле людей заставляли силой, а всех прошлых идолов просто разрушали, а затем преследовали сторонников старого культа. Но что же собой представляло христианство тогда?

Фактически своих попов почти не было, поэтому были попы из Византии, которые, естественно, говорили всем то, что никак невозможно понять, т.е. люди должны были стоять на коленях, делать какие-то движения, и слушать непонятные бормотания. Несколько сотен лет в основном это и было христианством на Руси для подавляющего большинства. Т.е. можно ли себе представить подобное? Людей загоняют в помещение, за ними следят вооруженные люди, а в центре стоит мужик в платье и с бородой, который говорит что-то, чего никто понять не может. В Византии тогда вообще считалось, что тексты библии нельзя читать на любом языке, кроме древнегреческого (впрочем, подобное мнение сохраняется и до сего дня в Греции).

Поэтому «принятие» христианства означало только принятие некоей модели, которая должна обосновывать централизацию и контроль масс, но выглядело это как абсурд. Со временем попы, конечно, приукрашивали эту историю, но по факту это всего лишь ложь. Например, есть легенда, что якобы был некий «выбор» веры. Даже говорили о том, что православие лучше, чем католицизм, хотя тогда еще даже не было разделения церквей, поэтому очевидно, что легенда сочинена задним числом.

В летописях указано просто, что Владимир сказал, а его люди передали:

«Если кто не придёт завтра на реку — будь то богатый или бедный, или нищий или раб, — будет мне врагом» (Рапов О. М. Русская церковь в IX — первой трети XII в. Принятие христианства).

Совершенно очевидно, что никто бы врагу основного князя не позавидовал, поскольку врагов, по мнению подобных деятелей, нужно просто устранять физически.

Митрополит Илларион по этому поводу вспоминал как свидетель:

«никто не сопротивлялся княжескому приказу, угодному Богу, и крестились если не по собственной воле, то из страха перед приказавшим, ибо его религия была связана с властью» (Русское православие: вехи истории / Науч. ред. д.и.н., проф., А. И. Клибанов).

Вот это близко к истине, хотя сложно себе представить людей, которые бы крестились по собственной воле, учитывая тот факт, что христианство уже несколько сотен лет было на Руси, и даже были церкви, т.е. креститься уже могли задолго до этого, тем более что речь идет о Киеве, где было много наемников-христиан из разных стран. Т.е. никаких «гонений» на христианство тогда не было.

Христианство же, естественно, ответить терпимостью (в религиозном смысле) никак не могло, и поэтому уничтожали любых оппонентов (как только появилась возможность). От язычников до христиан-боголюбов (еретиков, преимущественно болгаров). Макарий писал:

«когда мы приняли от святого велико князя Владимира святое крещение: во всей Русской земле скверные мольбища идольские разорены тогда»(Полное собрание русских летописей. Т. 5).

Аналогичные события происходили в некоторых других городах:

«пришёл в Новгород епископ Иоаким и требища разрушил и Перуна посёк» (Карташёв А. В. Очерки по истории русской церкви).

Так доказывали истинность христианства:

«Для развенчания кумира в глазах толпы, над идолом издевались. Обвязав его верёвками, волокли „по калу“, били палками и пихали. В это время вошёл в Перуна бес и начал кричать: „о горе, ох мне, достался я немилостивым сим рукам!…“»

Видно, насколько сильна вера христианская, когда все вопросы можно решать исключительно при помощи государственного аппарата насилия, заставлять людей отправлять определенный культ, а экономически в большей мере принуждать к подчинению верховной власти (приятный бонус к «духовности»).

В одно время массовые казни язычников и еретиков прекратились, поскольку, видимо, Владимира заботили другие вопросы. Тогда церковники на него надавили, чтобы казни были возобновлены:

«Ты поставлен от Бога на казнь злым, а добрым на милость»(Повесть временных лет).

Вот вам и заповедь «не убий».

Понятно, что часто «духовность» давала сбои, т.е. отдельные язычники пытались вернуть влияние:

«И была смута в городе, и все поверили ему и хотели погубить епископа. Епископ же взял крест в руки и надел облачение и сказал: «Кто хочет верить волхву, пусть идёт за ним, кто же верует Богу, пусть по кресту идёт». И разделились люди надвое: князь Глеб и дружина его пошли и стали около епископа, а люди все пошли к волхву. И началась смута великая между ними. Глеб же взял топор под плащ, подошёл к волхву<...> вынув топор, разрубил волхва, и пал он мёртв, и люди разошлись» (Повесть временных лет).

В целом аналогичные волнения случались достаточно часто, и поэтому приходилось ради становления высокой духовности перебить значительное число поклонников неправильных невидимых друзей, но зато в честь правильного невидимого друга. Логично ведь убить всех тех, кто не верит в человека-бога, рожденного от девственницы и умершего за грехи всего человечества.

Вероятно, добавлять не нужно, что подобные методы ни в коей мере не повлияли на «мораль» или «нравственность». Работорговля как основной фактор все еще была в силе, а когда стало выгоднее использовать труд крепостных, то переключились и на него. Церковники на эти процессы особого влияния не оказывали, но частенько демонстрировали недовольство (в особенности были против отмены крепостного права, но затем смирились с этим).

   

АПА1