124343fdfd077К сожалению, в России все больше православных приютов, то есть организаций, где находятся жители России, которые по тем или иным причинам покинули свой дом. Это могут быть как жертвы насилия, так и дети, люди с различными отклонениями и т. д.

Некоторые люди считают, что церковь занимается в этом плане «благим делом», однако в действительности вряд ли это правда, поскольку РПЦ, занимаясь подобными вещами, в первую очередь выступает в качестве конкурента прежде всего государственной структуры подобного толка. И для государства, которое сокращает подобные приюты регулярно, это только на руку, то есть деятельность РПЦ поощряется открыто.

Основная проблема в том, что никакой грамотной работы с такими людьми проводиться не будет. В подобных приютах работают некомпетентные лица, которые, скорее всего, заинтересованы в выуживании денег с родственников и государства.

Вместо психологической работы с человеком, скорее всего, просто будут промывать мозги православным культом. И находясь в подобной среде, человек вряд ли устоит, особенно если речь идет о детях. Да и ведь таких людей еще можно использовать в своих интересах, например как работников, которые работают за еду.

Еще одна важная особенность подобных приютов – закрытость, безотчетность. Никто не регулирует работу подобных структур. А ведь там может быть все что угодно. Всегда нужно помнить, что заниматься реабилитацией будут сумасшедшие фанатики, которые к психологии уж точно никакого отношения не имеют. Их методы вряд ли будут отличаться от тех, что изложены в «Домострое», где поощряется насилие.

Член координационного совета Движения в защиту детства в Нижегородской области Сергей Фомичев рассказал о подобных организациях:

«Мне как педагогу довелось побывать в детском приюте при Макарьевском монастыре. И что я там увидел? Что девчонок уже в шестнадцатилетнем возрасте принуждают идти в монахини. А общественным организациям, которые могли бы защитить права человека, в эти полусектантские закрытые организации просто не проникнуть. Это касается не только маленьких детей и подростков. В поле моего зрения оказывался приют для молодых матерей, которые спасались от семейного насилия. Да, молодым матерям дают приют, но заставляют с утра до вечера молиться и выполнять различные работы. А когда поступили сведения, что в приюте была попытка самоубийства, то мы, общественники, туда пройти просто не смогли».

Действительно, были люди, которые пытались разобраться в ситуации, но их просто в подобные приюты не пустят. И никакие правоохранительные органы не помогут. Во всяком случае, до того момента, пока в монастыре действительно кого-нибудь не убьют. Впрочем, как раз недавно подобный случай имел место, когда «матушки» православного приюта в Мосейцево Ярославской области убили девочку. Как выяснилось позже, других детей эти «воспитательницы» регулярно избивали и заставляли работать. Естественно, работа не регулировалась российским законодательством, то есть эти дети - рабы «святых людей».

Фомичев также добавил:

«Организаторам таких приютов предоставляется возможность наживаться на людях и ломать им жизнь. Церковь — это милосердие, но когда оно дается в обмен на использование этого человека, то это уже не милосердие».

Конечно, есть образ церкви, сложившийся у многих россиян, далеких на самом деле от церкви. Но этот образ вряд ли соответствует действительности (как, впрочем, любой другой идеальный образ). Проблема именно в том, что такие приюты в принципе существуют. На самом деле в цивилизованном государстве, наверное, они должны быть запрещены, поскольку не соответствуют правовым и общественным нормам.

   

АПА1