ih38cc4474В период, когда господство православной церкви не подвергалось сомнению, ни о какой социальной справедливости речи не шло. Важнейшая задача попов – сохранить существующий строй, а для этого необходимо работать с крестьянами.

Большинству тогда внушалась мысль, что страдания и лишения – норма, что это «богу угодно» и что «всякая власть от бога». А примеры - так называемые святые, особенно аскеты, которые занимались, прямо скажем, богоугодные делами. Например, наносили себе увечья и т. д.

Об этих людях рассказывали постоянно, особенно крестьянам говорили что-то вроде: смотрите, им еще хуже! Но они после смерти гарантировано попадут в «лучшее место». Чем больше будете терпеть, тем выше шансы. Конечно, о себе попы и слова не говорили, им ведь лишений терпеть не приходилось. А «святые», которые публично испражнялись и «общались с богом», были просто сумасшедшими, которые бы в наше время оказались в спецучреждении.

Такие принципы формально сохранились и до наших дней:

"Христианская жизнь - трудническая, подвижническая, будь она общественная или иноческая. Сущность подвижничества заключается в нежалении себя, стеснении себя, подавлении всех видов самолюбия, в изгнании плотоугодия во всех его разновидностях"[1]

Спрашивается, а для чего нужно это самое «подавление»? И главное, почему сами попы подобное особо не практикуют? В обычном монастыре типичная трапеза в XVIвеке:

"В трапезе скатерти-настилки белые, хлеб кладут осьминки, да калачи целые по солонкам, а шти белые, да рыба двоя добрая - со зваром, и с хреном, или с горчицей, да каша молочная, а квас медвен". "В трапезе на братью утешение великое, настилки белые, шитые, а калачи белые, а рыбы троя: в сковородах свежая да по сковородам просола добрая двоя, да сельди переяславские, и масляное обои - и пироги и оладьи с медом и квас медвен"[2].

В зажиточном монастыре:

"Хлебы белые ржаные и пшеничные, колачи, щи капустные, ботвинья, борщ, уха, лапша молочная, лапша с перцем, каша овсяная гречневая, с головизнами, тертая, с соком, молочная, куличи, блинчатые пироги, пироги с маком и с рыбой, с яйцами и сыром, с морковью, горохом и репой, сиги, лещи, караси, лососина, сельди, щука под чесноком, судаки, осетрина свежепросольная, яишница, яйца, икра, кисель с молоком, кисель с медом, ягоды, изюм, сухари, орехи, оладьи, блины с медом и пр., квас, мед, пиво, сыченое вино"[3].

Ну и стол патриарха Адриана уже в XVII веке:

"Икра зернистая, икра белой рыбицы. Вязига под хреном. Прикрошка телная. Присол щучей. Присол стерляжей. Щука паровая. Лещь паровая. Язь паровой. Линь паровой. Схаб белужей. Кружок телной. Збитель. Шти с кашей. Уха окуневая. Пирог косой. Уха карасевая. Потрох. Пироги долгие. Щука колодка. Звено белой рыбицы. Пышки. Полголовы осетрии. Олады путные. Звено ставное. Сырники. Блины тонкие. Блюда карасей. Блюдо прежье. 2 леща паровые. Стерлядь паровая. Язь паровой. 2 плотицы на масле"[4].

Понятно, что у крестьян, особенно у холопов, которые фактически находились в рабстве, всего этого не было. Было мелкое натуральное хозяйство, когда нужно было отдавать почти все тому или иному «владыке», и питаться тем, что осталось. И ведь не факт, что урожай вообще будет хорошим, поэтому неурожайные годы – смерть от голода для многих крестьян, и никого это особо не волновало, так как после смерти «мученики» попадают прямиком в райские кущи.

Естественно, большинство населения никак не могло быть заинтересовано в таком положении дел, то есть каждый день на грани смерти, но за их счет зато питались попы да высшая знать, питались весьма неплохо. Суть аскетизма в том, чтобы сохранить все это. Ведь крестьяне просто не могли не быть аскетами в ту пору.

Наставления от архимандрита Тихона, незадолго до революции:

"Основной закон жизни христианина, определяющий его отношение к себе самому и повелевающий ему путем постоянной борьбы с искушениями, от мира, плоти и дьявола приходящими, побеждать с помощью божьей господствующие в нем страсти и наклонности, приобретать и развивать в себе силы для достижения нравственного христианского совершенства, для уподобления Христу, для воплощения в себе закона евангельского".

Как видно, подобные наставления никогда оригинальностью не отличались, однако сама мысль навязывалась активно. Крестьяне постоянно на проповедях в церквях слышали подобные речи, это как бы основы для того периода, поскольку христианство выполняло конкретные функции для правящего класса.

Неудивительно, что в России так много постных дней. Это именно отголоски прошлого, когда таким образом просто оправдывалась нищета большинства. Собственно для большинства пост длился, вероятно, всю жизнь.

А вот как попы подобное обосновывали:

"Простой народ, искренне жаждущий правды божьей и истинной жизни, нашел выражение и изображение этой жизни в житиях святых... читает эти жития, находя в них ответы на свои внутренние запросы совести..."[6].

Хочется заметить, что это написано в начале XX века, то есть до революции. В ту пору подавляющее большинство не могло читать ни жития святых, ни любую другую литературу, поскольку не умело. Предположить, что все дело в чтении – нелепость. Вряд ли крестьяне хотели быть аскетами, на деле их аскетизм – вынужденная мера.

А митрополит Николай вот что писал:

"Русский верующий народ, в течение тысячи лет питающийся благодатными дарами святого духа, воспитал в себе под этим воздействием склонность к подвижничеству, к строгому соблюдению постов, любовь к паломничеству"[7].

Не совсем ясно, что значит «питающийся благодатными дарами святого духа». Видимо, так раньше говорили о людях, которые вообще почти ничего не едят кроме хлеба да каши. Попы ведь даже не указывают на то, что у «русского верующего народа» просто не было выбора. «Мученичество» - следствие отсутствия нормального питания, гигиены, медицины и образования.

Просто нужно было внушить крестьянам, что все это – норма жизни, так, мол, бог все устроил, и менять такое положение никак нельзя. Все это раз и навсегда установлено персонажем древнееврейских легенд.

Примеры из жизни «святых» это подтверждали. Например, часто говорили о Савве Вишерском как о примере. Чем знаменит этот человек? Своей религиозностью, которая подвела его под монастырь в прямом смысле.

Со временем в церковной среде он получил авторитет и основал собственный монастырь. И все, чем он там занимался - жил на столпе и молился, сходил со столпа лишь по субботам. Это весь его «подвиг». И этот пример использовался так: простолюдинам говорили, что их лишения – ничто по сравнению с «подвигом» Вишерского.

Церковники даже гордились, что ученик Вишерского был таким же умалишенным:

"Ученик его Андрей, принимавший после него начальство над обителью, до того изнурил тело свое постом и бдением, что у него остались только кожа и кости"[8].

Еще интересный пример: святой Никита Столпник Переяславский развлекался не только постом и стоянием на столпе, но еще он практиковал замечательные вещи. В общем, стоя на столпе, он в один момент решил, что все-таки грешил много, нужно как-то замолить все грехи. Какая же идея пришла в голову этому мудрому человеку? Он разделся и пошел в тростниковое болото. Его нашли спустя 3 дня:

"Пауки и мошки осыпали его... и кровь текла из тела, изъязвленного ими"[9].

И поскольку такие люди считались «примером», то не исключено, что в отдельных случаях и простолюдины были не против сделать нечто аналогичное (особенно во время поста) неизвестно для каких целей.

Попы, однако, пример с них никогда не брали, зато хвалили «подвиги». Митрополит Николай вот что говорил:

"Что суровее жизни святых подвижников, преподобных отцов и матерей?... Они разрывали нежные узы родства и дружбы, оставляли свои семьи: муж - жену, дети - родителей, братьев, друзей и поселялись в глухих местах - на скалах, в пещерах, диких лесах - там несли свои подвиги. Бравшие на себя подвиг столпничества становились на высокие столпы, стояли на них дни и ночи, годы и десятилетия под открытым небом, то под палящими лучами солнца, то под дождем. Стояли они на своих столпах до того, что черви заводились в их ногах, начинавших изгнивать от долгого стояния. И все они - преподобные отцы, пустынники, столпники - не согласились бы променять своего подвига на богатые хоромы, на сытую жизнь. Они не могли отказаться от подвигов, потому что в их сердце жила истинная радость..."[10].

На деле все проще. Их поведение отражало в целом жизнь в обществе. Ведь нужно понимать весь ужас ситуации, когда умами владела церковь, когда людьми торговали на базаре, когда за убийство тех же холопов хозяину ничего не было и когда никаких социальных институтов, кроме церкви, для крестьянства не было. Свихнуться в такой ситуации не так уж и сложно. Общество здоровым быть не может, когда такая мерзость считается «подвигом».

Прав был Поль Гольбах, когда говорил о «святых», что они:

"Считали себя обязанными бежать от мира и удалиться от света под предлогом, что они в этом находят наиболее верный путь к спасению и созерцают вечные истины. Они уходили в ужасные пустыни или под мрачные своды монастырей, рассчитывая, что заслужат милость неба, став совершенно бесполезными на земле. Проникнутые мыслью о том, что они служат жестокому богу, которому нравятся мучения его слабых созданий, многие из этих суровых святош причиняли себе постоянные мучения, отказывались от всех удовольствий жизни, проводили свои печальные дни в тоске и слезах и, чтобы обезоружить гнев божества, жили и умирали жертвами самого варварского безумства. Так фанатизм, в тех случаях, когда он не делает нас врагами других, делает нас врагами самих себя и ставит нам в заслугу, что мы делаем себя несчастными"[11]

Все эти «святые» считаются таковыми и сегодня. Однако примером они заслужат для немногих. Чтобы подобное вновь считалось действительно каким-то подвигом не формально, общество нужно довести действительно до скотского состояния.

Источники

Источники

1. «Журнал Московской патриархии», 1957, № 1, стр. 44.

2. Жмакин. Русское общество XVI века

3. Дополнения к актам историческим №135

4. Е. Грекулов. Нравы русского духовенства, 2011, с. 52.

5. Архимандрит Тихон. Аскетизм, как основа русской культуры. М., 1915, стр. 27.

6. Иеромонах Феодор. К вопросу о христианском аскетизме. Казань, 1903, стр. 3.

7. «Журнал Московской патриархии», 1947, № 8, стр. 43.

8. «Жития святых, чтимых православной церковью, составленные преосвященным Филаретом (Гумилевским)», СПб., 1885, октябрь, стр. 12.

9. Там же, с. 284.

10. Митрополит Николай. Слова и речи, т. III. Изд. Моск.  патриархии, 1954, стр. 96.

11. П. Гольбах. Галерея святых. Госполитиздат, 1962, стр. 14.

   

АПА1