Богохульство и инакомыслие в Российской империи

b44dsИнакомыслие в Российской империи считалось преступлением. Все подданные должны придерживаться православия. Исключение - торговцы, к которым не лезли с пропагандой православия в том случае, если те не оставались в России навсегда. Также им было запрещено распространять свои убеждения.

В Российской империи охранялось православие в любой период. То, чего не могли допустить власти - богохульство и ересь. Особенно в среде бедняков, то есть подчиненных.

Религия закрепляла сословные отношения, именно поэтому власть имущие так активно помогали православной церкви. Поп всегда на проповедях упоминал о том, что всякая власть от бога, что даже крепостной должен служить верой и правдой хозяину, а если его продадут на рынке, то точно так же должен служить новому барину.

Но богохульников и еретиков все же было достаточно. Некоторые примеры из истории Российской Империи. В 1730 году сожгли солдата Сизимина. Вот за что сожгли:

«19-летний солдат Филипп Сизимин, будучи пьян, сетовал на судьбу и, глядя на икону, говорил: «Ох, Всевышний Творец, долготерпелив Ты...» (далее следовали матерные слова, вынесенные в специальную секретную часть дела). Сизимин своей вины не скрывал, упирая на “безмерное пьянство”, но после исповеди был приговорен к сожжению»[1].

Тайна исповеди не работала по той причине, что с петровского периода в «Духовном регламенте» указывалось:

«Ныне все сказанное на исповеди сохраняется в тайне, за исключением таких случаев, когда сокрытие грозит опасностью монарху, императорскому дому или государству»[2].

Богохульство формально представляло опасность для государства, были отдельные статьи в законах против богохульства. Поскольку даже за такую мелочь человека могли убить, то уж ясно, что это же относилось и к критикам, и к тем, кто «не так» верует.

Особое отношение было к сектам. В 1732 году власти арестовали так называемых хлыстов. Сторонники этого учения верили, что Христос и некоторые святые могут воплощаться в людей. Естественно, только в тех, кто разделяет подобные идеи.

Для благодати нужно голодать и делать другие безумные вещи. Хлысты ненавидели книги, отдавая предпочтение «воплощениям». Все закончилось для сектантов так: пятерых основных человек казнили, среди них была Анастасия (Агафья) Карпова, которая представлялась богородицей[3], остальных сослали в монастырь.

За богохульство карали даже служителей культа. Так, протопопа Ивана Федосьева казнили за то, что он, будучи пьяным, произнес: «Что мне Богородица, я с ней трижды сквернодеяние учиню»[4].

О веротерпимости в Российской империи и речи не шло. В 1738 году отставной капитан-поручик Возницин был сожжен вместе с евреем Борухом Лейбовым за то, что перешел в иудаизм[5].

В том же году сожгли Тойгильда Жуляков. Причина интересная: Жуляков перешел из ислама в православие, но затем вдруг снова решил стать мусульманином. Этого тогда было достаточно[6].

В XIXвеке законы были уже не такие жесткие, однако все же богохульство каралось. Теперь не сжигали людей. Меры были такие (из законов):

"Кто в печатных, или хотя бы и письменных, но каким-либо образом распространяемых им сочинениях позволит себе богохуление, поношение святых господних, или порицания христианской веры, или церкви православной, или ругательства над священным писанием, тот подвергнется лишению всех прав состояния и ссылке на поселение. Сим же наказаниям подвергаются и те, которые будут заведомо продавать или иным способом распространять такие сочинения"[7].

В статье Крикунова "Антицерковные настроения крестьян в пореформенной России"[8] есть примеры «богохульств». Отставной ефрейтор Данила Коршенко стал богохульником из-за того, что "до поступления на военную службу грамотен не был", "на службе научился читать", а потом он стал говорить крестьянам "будто бы святых мощей нет и что они сделаны из воску, облиты олифой и обернуты бумагой".

Если мы вспомним о вскрытии мощей в первые годы после революции, то можем убедиться в том, что во многом этот человек был прав.

Похожая история была с отставным фельдфебелем Федором Алексеенко: "грамоте был обучен на службе", где "ходил в гарнизонную библиотеку", "внушал односельчанам атеистические мысли", "отвергал бессмертие души", "утверждал, что "Закон Божий", как предмет преподавания, совершенно лишний".

Часто судили пьяных за богохульство. Одного такого «богохульника» защищал в суде Ульянов (Ленин):

«Первым подзащитным Ульянова был портной Муленков из села Шиланский Ключ, он обвинялся в "богохулении". Дело было так: пьяный Муленков в бакалейной лавке "матерно обругал бога, пресвятую богородицу и пресвятую троицу". Потом перешел на государя императора и августейшую фамилию. Смысл этой части его "хулы" в переводе с матерного был таков: "государь неправильно распоряжается…"
Лавочник Борисов написал донос на Муленкова, сын лавочника развил тему на допросе. Доносители и следствие старались упечь Муленкова подальше и подольше. Например, свидетельские показания об оскорблении императора появились позднее и, к счастью для портного, не вошли в обвинительное заключение. Задним числом появилось и утверждение свидетеля, что богохульник "довольно твердо стоял на ногах" (в то время опьянение было смягчающим вину обстоятельством, а не отягчающим, как сейчас). Обвинение было сформулировано так: "произнесение в публичном месте слов, имеющих вид богохульства". Если бы прокурор доказал, что это было преступление "с умыслом совершенное", оно каралось бы каторгой сроком до 15 лет. Итак, умышленно, или по пьянке с языка сорвалось? Этот вопрос был решающим. Дело сочли настолько важным, что слушалось оно при закрытых дверях без участия присяжных. Разумеется, помощник присяжного поверенного Ульянов обратил внимание суда на ошибки следствия, несоответствия в показаниях свидетелей и сумел доказать, что Муленков был сильно пьян, следовательно, действовал неумышленно. Затем он пытался объяснить душевное состояние портного в момент совершения преступления. А какое может быть душевное состояние у сельского портного почти без заработка и иных средств существования? Отсюда и пьянство, и неверие, и воровство. По поводу оскорбления высоких особ защита была бессильна, поэтому Ульянов лишь напомнил суду о том, что закон обязывает судей не выходить за рамки первоначального обвинения. Оправдать Муленкова было невозможно, но весьма мягкий приговор - год тюрьмы - был большим успехом молодого адвоката»[9].

Подобные случаи были настолько распространенными, что в книге задач есть такая:

«Из 128 человек, осужденных Казанским окружным судом за богохульство и святотатство, только 47 человек совершили свое преступление, будучи трезвыми. Сколько человек сделались богохульниками и святотатцами из-за своего пьянства?»[10]

Богохульство каралось в любом случае, даже если человек не помнил, что он сказал.

К концу XIX века обер-прокурор святейшего синода К. П. Победоносцев решил:

«переломить хребет русскому баптизму, штундизму и «редстокизму» («пашковщине»)»[11].

Сектантов становилось все больше, религия утрачивала авторитет, поэтому власть при Николае II пыталась окончательно решить проблему. Особенно сектанты к себе привлекали потому, что проповедовали, а это в тех условиях – преступление против государства.

В конце позапрошлого века, как указывает историк А. Клибанов, православная церковь:

«Оказывалась бессильной не только приостановить, но хотя бы локализовать натиск баптистской миссии»[12].

Самой эффективной мерой была ссылка. В плане проповеди православные отказывались полемизировать, предпочитая репрессии.

Ситуация в этом плане изменилась только после первой русской революции 1905 года, когда был издан указ об укреплении начал веротерпимости. Однако православная церковь оставалась государственной, а в 1906 году появилось уголовное уложение о преступлениях религиозных, где преступлением считалось «богохуление и оскорбление святыни».

В ту пору «оскорбление святыни»:

«Произнесение бранных слов на Бога (Святую Троицу), Богородицу Деву Марию, Бесплотные Силы и Святых Угодников; предметом оскорбления святыни признаются Святые Таинства, Священное Писание, иконы, мощи, … христианская вера»[13].

И хотя после новых законов о «веротерпимости» жителям империи разрешили верить в другие культы, все же дети должны были придерживаться «правильной религии», то есть запрещалось:

«Воспитывание малолетних по правилам не той веры, к которой они должны принадлежать по условиям рождения».

Такие нормы были актуальны до социальной революции 1917 года. Поэтому теперь патриарх Кирилл говорит о «великом преступлении», так как это действительно трагедия для православной церкви, которая осталась без поддержки со стороны государства.

Источники

Источники

1. Е. Смилянская. Волшебники. Богохульники. Еретики: Народная религиозность и "духовные преступления" в России ХVІІІ в., 2003, с. 221.

2. Полный православный богословский энциклопедический словарь. URL: http://dlib.rsl.ru/viewer/01004169249#?page=511

3. В. Глушкова. Православные святыни Москвы, 2007, с. 212.

4. E. Шацкий. РУССКАЯ ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ И СОЖЖЕНИЯ. URL: http://krotov.info/lib_sec/25_sh/sha/shazky.html

5. Бердников Л. «Казнить смертью и сжечь…». Хроники российской инквизиции // Новая Юность. — 2010. — № 2(95).

6. Там же.

7. Cвод законов Российской Империи 1857 года.

8. Вопросы истории религии и атеизма. Вып. X, 1962.

9. Адвокат Ульянов (Ленин). URL: http://oper-1974.livejournal.com/327275.html

10. М.М.Беляев, С.М.Беляев Сборник задач противоалкогольного содержания. М.:1914, С. 19.

11. Савинский С. Н. История евангельских христиан-баптистов Украины, России, Белоруссии (1867—1967): В 2 томах. — СПб: Библия для всех, 1999. — Т. 1 1867—1917. C. 171.

12. Клибанов А. И. История религиозного сектантства в России (60-е годы ХIХ в. — 1917 г.). — М.: Наука, 1965. C. 209.

13. Преступления религиозные. URL: http://www.allpravo.ru/library/doc101p/instrum2317/item2349.html