Про деизм

4Oux6T1ePFYПредыстория

Ничто так сильно не ударило по авторитету религии, как развитие промышленности и науки в передовых странах (особенно в Англии и Нидерландах).

Важно отметить, что в целом феодальное общество в «идеале», которое жило за счет сельского хозяйства, соответствовало кривому отражению религиозных взглядов. Однако развитие уничтожало этот авторитет в том плане, что способ производства порождал совершенно новые отношения, появился интерес к науке, который завершился промышленной революцией в производстве и колоссальным прорывом в науке.

Монополия религии была повсеместна, т.е. бог упоминался не только в церкви, но и в истории, праве и в философии. Фактически эта абстракция заполняла собой все сферы жизни, притом, что подкреплялась средневековыми «законами». Это было удобно, постольку, поскольку церковь, собственно, не особо сильно отличалась от феодалов, поскольку имела аналогичную иерархию, владела колоссальными участками земли и использовала труд крепостных.

А вместе с тем ни для кого не секрет, что церковь использовалась государством как сила, способная контролировать в первую очередь крепостных. Развитие в целом было никчемным, а поэтому не только крестьянство было зависимым, но и высшее общество тоже было в плену предрассудков.

Резко отличалась данная картина, если говорить о жителях больших городов, которые развивались во многом вполне независимо. Главное требование к ним – это плата. Они не находились в рабском положении (но и свободными их не назвать) и могли относительно свободно развиваться, а поэтому, собственно, не удивительно, что наиболее прогрессивные идеи выражали именно они. Вначале в виде перенимания определенных идей, затем уже поступали и рациональные предложения, и даже развитие научного знания.

И если начальные мастерские еще как-то вписывались в феодальное общество, то вот уже мануфактуры, и своеобразная «конкуренция» наиболее передовых стран, которая завершилась промышленной революцией, окончательно утвердила необходимость развития в целом, однако это был долгий и очень сложный процесс – ломка старого общества.

Естественно, что любым прогрессивным идеям постоянно ставили палки в колеса. Ведь развитие само по себе меняло способ производства. А подобная перемена не выгодна ни попам, ни аристократам, которые бы желали просто «заморозить» нынешнее положение, где они - элита. Их «извечные» и «божественные» порядки не совсем вписываются в картину мира просвещенного городского сословия.

Положение доходило до того, что городским жителям приходилось устраивать и политические «коммунальные революции», и попытки «религиозной реформации». Дело в том, что задолго до реформации Лютера были многие другие попытки ликвидировать главенствующую роль католицизма. И почти всегда такая «ересь» была в интересах наиболее передовой части общества. Они не могли на тот момент предложить нечто более прогрессивное, уж совсем не облаченное в религиозную оболочку.

Не удивительно, что в т.н. «тайных обществах» в основном тоже состояли представители «третьего сословия». И если в самом начале феодалы и духовенство могли отражать атаки и бороться с идеей автономии городов, то затем, уже после долгого периода борьбы, королям приходилось считаться и идти на уступки буржуазии. Тем более что в некоторых странах прямо-таки происходили настоящие революционные события, не всегда удачные, но это приговор старому обществу.

Продолжительная Нидерландская революция в принципе символизирует это противостояние достаточно отчетливо, когда, уже после победы, социально-экономические отношения в обществе изменились радикально - это была настоящая социальная революция. Революция, во-первых, заложила основы для развития, а также сделала страну победившей революции наиболее ненавистной для остальных, а еще наиважнейшим конкурентом. В ходе конкуренции многим государствам приходилось развиваться, приходилось перенимать элементы нового общества и перестраивать собственные отношения.

Авторитет католицизма и феодалов все еще был велик, однако не всеобъемлющ. Они уже не могли слишком сильно препятствовать прогрессу, особенно промышленному. Да, они могли напасть на какую-нибудь философию или идеологию, но не более того. Вероятно, в Англии, если бы какой-нибудь поп или «благородный сеньор» посмел вмешиваться в развитие промышленности, то его, несмотря на положение, могли бы ожидать самые серьезные последствия.

И если в самом начале наиболее передовые страны пытались как-то «поддерживать» равновесие, то впоследствии все завершалось революцией. Как и получилось в случае с Англией. В буквальном смысле, несмотря на любые компромиссы, господа невежды, которые все еще считались «основные сословиями», только мешались под ногами, а в буквальном смысле были не нужны. Их функции – устарели, а их притязания просто смешны.

Со временем этот «компромисс» становился все более неразумен, феодализм по своей сути объявлялся наиболее передовыми людьми своего времени – дикостью и даже преступлением против человечества. Появилась идея, согласно которой общество должно быть построено на «рациональных принципах», т.н. «Теория естественного права», где указывались определенные нормы, необходимые для наиболее удобной модели общества.

Вне сомнений, такое право было по своей сути прогрессивным. Наиважнейшая составляющая – безрелигиозность. Т.е. фактически передовые деятели этого периода представляли себе достаточно идеализированную картину мира. Когда они говорили об освобождении, то подразумевали свободу для всех, а не только для определенного класса. В сущности, в большей части восторженные призывы отразились лишь «правом голоса», притом весьма ограниченным. Но это был все-таки этап развития, который не «застыл» на месте.

Деизм как альтернатива нелепым догмам

Именно в этот период (после Английской революции и до середины XIXвека) начинает развиваться деизм в буржуазной среде как одно из наиболее радикальных направлений. Правда, что важно, деизм зародился чуть ранее, как и многие другие прогрессивные идеи, однако относительную популярность он приобрел все же в период буржуазных революций.

Понять популярность деизма можно в том плане, что он, во-первых, не противоречил науке, а наука тогда считалась самым прогрессивным явлением из возможных. Сегодня тяжело понять, какой эффект произвела промышленная революция и дальнейшее развитие на буржуазию в целом, а поэтому часто мировоззрение устраивалось «научно».

Понятно, что сразу возникает вопрос: почему деизм, а не, скажем, атеизм? Дело в том, что вся предыдущая надстройка была полностью «божественна». Бог, как уже говорилось ранее, вставлялся везде. Он был в истории, в праве, и даже в естественных науках. От этого достаточно сложно отойти. Да и атеизм не был еще широко представлен. Но все-таки наиважнейший фактор популярности деизма заключается в том, что современная на тот момент механика и астрономия использовала в своих построениях идею «первотолчка».

Т.е. наука в целом признавала смехотворность библейских пассажей и не использовала их, но вот идея «бога» - «первотолчка» оставалась. Правда, ее толковали по-разному. Кто-то считал, что природа – это бог, кто-то, что есть некий бог, он быстренько запустил «процесс» возникновения вселенной, но затем не вмешивался. Грубо говоря, для некоторых бог воспринимался как «большой взрыв», т.е. бог – фраза.

А сторонники деизма были людьми передовых взглядов, энциклопедических знаний. Они, как правило, были знакомы если не со всеми науками, то со многими. Не удивительно поэтому, что многие из них просто не увидели абсурда в самой идее «первотолчка». Правда, такими были далеко не все. Многие заняли материалистическую позицию и отказались признавать деизм, поскольку он не отвечает на вопросы, а лишь запутывает дело и не имеет ни оснований, ни смысла. В дальнейшем наука отказалась от идеи «первотолчка».

Сами деисты, часто совместно и с атеистами, были в каком-то роде теоретиками революции, противниками старых порядков. Роль именно деизма как идеологии была позитивна в том плане, что помимо признания «бога» - его дальнейшая роль не имела значения. Т.е. «есть бог», но он никак не вмешивается в процессы, а поэтому деисты были, в сущности, освобождены от нелепых догм, и поэтому могли рационально смотреть на вещи, и даже быть великими учеными.

Известный труд «Энциклопедия, или Толковый словарь наук, искусств и ремёсел» был написан как деистами, так и атеистами. В этой энциклопедии содержались все передовые знания своего времени, очищенные от нелепой теологии, поскольку, к сожалению, даже тогда (XVIIIвек) теологи все еще значительно влияли на гуманитарную науку.

В этот период критика религии разворачивалась масштабная. И единственное оружие, которое оставалось у религии, это репрессивный аппарат государства. Многие просветители и ученые находились в заключении, но все-таки в итоге победу одержали именно они, поскольку нелепость не сумела сохранить свои позиции.

Послереволюционная история религии интересна в том плане, что ее «собирали» и корректировали. Как известно, уже после Французской революции, после ликвидации радикалов, Наполеон занимался «возрождением» католицизма. Он прямо заявил:

«Я вижу в религии не столько таинство воплощения, сколько таинство общественного строя. Она вносит в мысль о рае идею равенства, которая спасает богатых от резни со стороны бедных»

Собственно, с новой моделью общества, с развитием науки и промышленности, любое государство «подстраивало» религию так, как посчитало нужным. Ее влияние было очевидным, но религия уже не была «государством в государстве». Она была частью идеологии и была вписана в государственную вертикаль.

После этой «перестройки» начинает падать влияние деизма в целом. Дело в том, что когда крушилось старое общество, многие люди думали, что все изменится гораздо более радикально. И поэтому если первые президенты США и лидеры Французской революции были в основном деистами, то уже затем на их место становились, как правило, сторонники религии.

Новое правительство понимало, что «всех освободить» не получится, а поэтому выкидывать такой инструмент как религия – нелепо. Не удивительно поэтому, что деизм как непоследовательная концепция просто исчез, его не стали пропагандировать (за исключением попытки Робеспьера), его даже объявили «вредной концепцией», если речь идет о большинстве. Просто вначале, когда деизм распространяли философы, все считали, что эта революция «освободит всех», а поэтому деизм в целом для такой «идеологии свободы» подходит, поскольку там нет догм.

Но поскольку «освободили не всех», а исключительно создали ситуацию, в которой общество развивается в интересах определенного класса, то многие идеи пришлось выкинуть, как излишние. К слову, сомневаться в искренности многих идеологов революции не стоит. Вполне вероятно, они искреннее хотели освободить «всех». Например, якобинцы. Т.е. они с точки зрения рационального меньшинства действовали глупо, поскольку последовательно пытались воплощать на практике теоретические положения - лозунги.

Очевидно, что в будущем будут и «новые модели» развития, которые, в сущности, должны будут просто дополнить «Теорию естественного права». Тем более что многие проблемы, которые ставились обществом уже долгие годы, не решены и сегодня, а предрассудки все еще живы. Но, вероятно, деизм все же был окончательно похоронен, поскольку его теоретические основы (механика до Лапласа) уже давно не актуальны.